С целью отразить широкую палитру взглядов на происходящее в сфере «чистой» науки в нашей стране мы адресовали ряд вопросов ученым, чья профессиональная деятельность напрямую связана с фундаментальными исследованиями.
Евгений Марукович, директор Института технологии металлов НАН Беларуси, член-корреспондент:
— Как бы вы оценили уровень развития фундаментальной науки в нашей стране?
— Не только для Беларуси, но и для всего мира он, как правило, всегда недостаточный. И чем глубже мы познаем Природу, тем больше вопросов встает перед нами.
— Можно ли выделить какие-либо отдельные направления, на которых нужно сосредоточить усилия отечественных ученых?
— Наука может дать прорывные результаты там, где исторически сложились научные школы. Нельзя искусственно сдерживать развитие, так же как и нельзя насаждать те или иные темы. Считаю, что подход «у нас не разработан ряд актуальных вопросов, поэтому нашей стране следует за них взяться и достичь в их решении мирового уровня» — не всегда правильный. С нуля начинать очень тяжело. Если чего-то не хватает, то, возможно, проще это купить. И наоборот, даже если для республики какое-то направление и не столь важное, но в нем достигнуты серьезные успехи, не стоит его сворачивать, а нужно искать потребителей подобных наработок за рубежом.
— Над какими задачами, связанными с фундаментальной наукой, работает ваш институт?
— Хочу отметить такой нюанс: часто фундаментальным исследованиям отводятся только области физики, химии, математики. По-моему, это узкий подход. Почему их не может быть в сфере техники? Я считаю, что фундаментальные изыскания — составляющая единого научно-исследовательского процесса, начальная его фаза. Ведь всегда сразу нужно выявить основополагающие теоретические положения, а уже потом проводить эксперименты, заниматься прикладными разработками. Мы действуем именно в такой последовательности: сначала решаем сложные теоретические проблемы, а потом на основе полученных знаний создаем технологии и внедряем их.
Скажем, в области теплофизики металлургических процессов наши сотрудники тщательнейшим образом изучили переход веществ из одного фазового состояния в другое. В момент преобразования из жидкого в твердое состояние происходят десятки физико-химических процессов, влияющих на технологические и эксплуатационные свойства материала. Наши исследования показали, что среди них можно выделить превалирующий фактор — отвод теплоты. В зависимости от того, в каком направлении, как, с какой скоростью он будет осуществляться, такая получится и отливка. На основе нашей научной работы в дальнейшем были созданы уникальные технологии, скажем, так называемое литье намораживанием. Способ охлаждения здесь помогает сформировать мелкокристаллическую структуру детали, а все неметаллические включения и газы «выдавить» из ее тела. Кроме того, этот метод дает возможность непрерывно-циклического литья. Разработанная технология показала всему миру, что изделия из литого металла могут быть не хуже, чем из кованого.
Можно привести и другие примеры, когда глубокие теоретические проработки принесли практическую пользу. Фундаментальные исследования таковы, что в них важны даже отрицательные результаты. Около 80% наших изысканий впоследствии нашли применение в прикладных разработках. Фактически именно благодаря накопленному багажу знаний наш институт сегодня и живет.
— Что должна предпринять Беларусь, чтобы поддержать фундаментальную науку?
— Прежде всего надо не мешать ей развиваться и протянуть финансовую руку помощи. Думаю, гранты «чистая» наука должна получать более простым путем, чем это делается сейчас. Мы тратим очень много времени на громоздкую систему прохождения проектов в программах исследований. На оформление заданий со скромными бюджетами уходит непомерно большое количество усилий.
— Реально ли белорусским научным учреждениям получать финансирование из-за рубежа?
— Без сомнения. И следует активнее работать в данном направлении. К примеру, наш институт давно и плодотворно сотрудничает с Южной Кореей, которая содействует проведению наших фундаментальных работ. Ряд структур НАН Беларуси активно взаимодействует с европейскими научными центрами. Сотрудничество может и должно быть более широким. При этом, на мой взгляд, государство обязано организационно помочь в поиске партнеров для работы ученых с зарубежьем.
Николай ЛАМАН, директор Института экспериментальной ботаники им. В.Ф. Купревича НАН Беларуси, академик:
— Есть науки, тесно связанные с регионом, который они изучают. К ним можно отнести, к примеру, ботанику. Вопросы, касающиеся флоры, биологического разнообразия, экологических проблем Беларуси, в какой-то мере интересны другим государствам, но принципиально важны только для нас. Даже если у нашей страны не хватит средств развивать, например, фундаментальную физику, это направление она обязана будет поддерживать. Скажем, сейчас встал вопрос выбора площадки для строительства атомной электростанции, включающий в себя много экологических составляющих. Кто кроме отечественных ученых обладает здесь необходимой базой знаний? Увы, никто.
— На ваш взгляд, каким должно быть соотношение фундаментальной и прикладной науки в республике?
— Сегодня оно установилось в соответствии с финансированием программ. С ученых спрашивают применение исследований в народном хозяйстве, и фундаментальная составляющая в них, как правило, не превышает четверти. К сожалению, порой такая ситуация приводит к явлению ремесленничества в науке, когда ученые ведут сразу несколько мелких проектов и «распыляются» между ними, не имея времени задуматься над каким-то вопросом основательно. Нынешнее соотношение фундаментальных и прикладных изысканий в нашей стране не является оптимальным, оно вынужденное. Наше государство — небольшое, и средства бюджета на «чистую» науку ограниченны. Приведу только один пример. Наш институт изучает каратиноиды. Один миллиграмм такого чистого вещества стоит 2 млн белорусских рублей, а сумма, выделенная на реализацию научного проекта, может составлять 18 млн. Естественно, что о достаточном материально-техническом обеспечении фундаментального уровня исследований в таком случае речь вести невозможно.
— Главная проблема — именно финансирование?
— Совершенно верно. Хочу в связи с этим отметить следующий нюанс: Россия сегодня выделяет на фундаментальные изыскания большие деньги, и многие белорусские ученые могут уйти из наших лабораторий в научные центры страны-соседки. Особенно велика такая вероятность для молодых исследователей. Кадровая проблема является второй по значимости.
— Какие фундаментальные работы Института экспериментальной ботаники им. В.Ф. Купревича вы можете выделить особо?
— Я бы обратил внимание на деятельность в рамках Государственной программы развития Национальной системы мониторинга окружающей среды в Республике Беларусь на 2006—2010 гг. Наш институт занимается мониторингом растительного мира, и хороший системный подход при выполнении заданий был высоко оценен в стране и за рубежом. Еще одно важное направление — подготовка и издание многотомника «Флора Беларуси». В этом серьезном труде сведены воедино, обобщены и проанализированы все сведения по данной теме. Ведется также работа по составлению кадастра растительного мира республики, исследуются экологические аспекты устойчивого лесоуправления и лесопользования.
Владимир ПАНЬКОВ, проректор по научной работе Белорусского государственного университета, доктор химических наук, профессор:
— Нам нужно корректировать систему организации науки в соответствии с реалиями. Если Россия, как большая страна, может позволить себе продолжать исследования практически во всех областях знания, то нашей республике нужно менять стратегию, поскольку мы должны учиться жить по средствам. Совершенно очевидно, что сейчас надо определиться с приоритетами и изменить методы работы в науке. Для сохранения лидирующих позиций необходимо иметь значительные финансовые ресурсы и оборудование, концентрирующее в себе самые последние достижения конструкторской мысли. Каждый настоящий фундаментальный проект стоит не менее нескольких миллионов долларов. В состоянии ли республика, пережившая экономическую перестройку, выдержать такую нагрузку? Не надо тешить себя иллюзиями, что своими силами мы сможем решить глобальные научные проблемы. Однако мы обязаны активно участвовать в мировых процессах, касающихся фундаментальных исследований.
— Каким образом это сделать?
— Складывается парадоксальная ситуация. Несмотря на огромные средства, вкладываемые Западом в науку, в сообществе ученых существует дефицит идей. Отчасти это объясняется, как и у нас, оттоком молодых людей в сферы, где можно быстрее добиться успеха. В таких условиях может цениться и приносить дивиденды тот капитал, который имеет наша страна, — высокий интеллектуальный потенциал ученых, квалифицированные кадры, образованность молодого поколения. Необходимо только найти механизмы правильного приложения соб¬ственных преимуществ.
— Без масштабного финансирования это возможно?
— Фундаментальная наука дорога, но в то же время она открыта, интернациональна. Существует единое информационное пространство, и мы можем использовать мировые достижения без вложения существенных средств. Надо только построить систему, стимулирующую научных работников отслеживать достижения зарубежных коллег через Интернет, международные связи. Можно с уверенностью утверждать, что нет фундаментальной науки без глобального сотрудничества. Уже сейчас исследователи разных стран, работающие в одних и тех же областях, образуют сетевые сообщества. Активно идет обмен информацией, обсуждение тенденций. Согласно прогнозам видоизменения глобальной сети, скорее всего, будут развиваться определенные зоны, порталы, связанные с интересами элитных по интеллектуальному потенциалу групп и стран. И нам надо обязательно занять там свое место. Если будет выстроена система анализа и адаптации мирового знания к нашим условиям, этот процесс станет одной из важнейших инноваций в сфере организации науки.
— Нынешнего уровня международного сотрудничества недостаточно?
— Да, мы участвуем в совместных проектах, конференциях, организуем большое число стажировок специалистов, но зачастую нашими силами решаются задачи, запланированные другими государствами. Поэтому нужна нацеленность такой деятельности на выполнение актуальных для Беларуси научных тем. Нельзя посылать аспирантов на стажировки и на время забывать об их существовании, надо контролировать их труд и ориентировать на помощь в решении важных для страны проблем. Следует расширить практику совместных аспирантур. Работа молодых ученых на зарубежном научном оборудовании обеспечит высокое качество исследований и расширит возможности развития отечественной фундаментальной науки без вложения больших средств с нашей стороны. Владимир ДРАГУН, заместитель директора по научной работе и инновационной деятельности Института тепло- и массообмена им. А.В. Лыкова НАН Беларуси, член-корреспондент:
— Уровень фундаментальных исследований в нашей стране традиционно высокий. В республике создана и действует система их организации, которая базируется прежде всего на формировании государственных программ. Определены направления приоритетных исследований, созвучные тенденциям развития мировой науки.
— Возможно ли финансирование фундаментальной науки не только из государственного бюджета?
— В рамках госпрограмм предусматривается внебюджетное финансирование. Во многих случаях научными учреждениями с ведущими предприятиями республики заключаются «подкрепляющие» договоры по соответствующим тематикам. Но объемов таких поступлений недостаточно, и чаще всего они направлены не непосредственно на «чистую» науку, а скорее на прикладную ее составляющую. Считаю, ученым следует активнее работать с субъектами хозяйствования и учиться понятным языком разъяснять, во что целесообразно вкладывать деньги. Справедливости ради стоит сказать, что и в целом в мире этот механизм не так уж хорошо отработан. Да, за рубежом действуют фонды, поддерживающие ученых. Да, на Западе есть фундаментальная наука, нацеленная на удовлетворение потребностей конкретных концернов и компаний. Но и там эти процессы идут непросто.
— Каким, на ваш взгляд, должен быть временной промежуток между проведением фундаментальных изысканий и появлением на их основе прикладных разработок?
— Я считаю, он должен сокращаться. Путь от научной идеи до практической реализации должен быть максимально коротким. Но внедрение не всегда идет быстро. Некоторые научные результаты могут давать отложенный множественный эффект. Приведу пример. В 1988—1990 гг. в Советском Союзе впервые появились государственные программы фундаментальных исследований, которые курировались Академией наук СССР. Одна из них была посвящена новым материалам и веществам. Создание передовых технологий на их основе для энергетики и других отраслей народного хозяйства активно идет и в наши дни.
— Достаточно ли скоординированы усилия подразделений НАН Беларуси и других научных учреждений в области фундаментальных исследований?
— В принципе механизмом, который позволяет объединить усилия ученых республики, являются государственные программы. Конечно, порой различные организации демонстрируют ведомственные интересы, но все же госпрограммы сегодня дают возможность эффективной кооперации.
— Какие наиболее важные фундаментальные темы разрабатывает ваш институт?
— Большой интерес представляют работы в области водородной энергетики. Общая их методология направлена на поиски и создание новых способов получения и хранения этого газа, на преобразование энергии в таких системах. Данный комплекс исследований в значительной мере нацелен на будущее. Конкретных прикладных результатов здесь еще не так много, но потенциал подобных разработок очень велик.